Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Хеловинская Распродажа!

Дорогие мои. Некоторые из вас спрашивали у меня, где и как можно купить мою книгу. Другие предлагали помощь на сложном участке моего жизненного пути. Для тех, кто захочет совместить неприятное с бесполезным, я и объявляю Большую Хеловинскую Распродажу своего творческого наследия.
Наследила я порядочно. Посчитали на пальцах и насчитали 12 романов.
7 мистических. 2 лирических. 3 ранних, от которых я сейчас не в восторге.
Не откажу себе в удовольствии перечислить их названия:

  1. Когда глаза привыкнут к темноте

  2. Сестра моя Боль

  3. Зеркало маркизы

  4. Зона индиго

  5. Лебяжье ущелье

  6. Участь Кассандры

  7. Проклятие обреченных

  8. Душенька

  9. Сюрприз для Александрин

  10. Невеста без места

  11. Дети гламура

  12. И в горе, и в радости.

Независимо от качества, каждый из этих бесценных в общем-то текстов оценивается в 100 рублей. Собр. соч. в 7 томах (исключительно мистических) - 500 руб. Ежели вдруг кто-то шибко богатый захочет прикупить полное собр. соч. из 12 романов, то ему это обойдется аж в 1000 р.
Чувствую, надо обозначить рейтинг. Как бы я не любила кровищу и зомбей, промискуитет и немотивированное насилие, мистика и душегубство в моих романах очень лайт. Были читатели которые говорили, что напуганы, но я склонна отнести это за счет их тонкой душевной организации.
Заказы и обратный адрес можно оставлять в комментариях, в мессенджере моего фейсбук-аккаунта и в ящике ko4elaeva.natalya@yandex.ru( если вы вдруг стесняетесь, что читаете такую голимую беллетристику). По запросу опубликую вам аннотацию любого романа или выберу сама для вас книжку. Оплата на https://money.yandex.ru/to/410014489303035.
Как говорит мой папанька: "Адрес старый, будут деньги - высылайте".
Всех люблю, пойду писать юбилейную 13-ю книгу. Знаете, как она будет называться?
Угадавшему вышлю один роман безвоздмэздно.

Komsomol

По поводу дня комсомола, который вы тут демонстративно (не)отмечаете тоже имею пару слов.
В комсомол я не вступила, хотя по возрасту вполне могла. И несколько ровесников с параллели туда уже вступили. Знаете, есть такие люди, у них всегда правильный, соответствующий эпохе образ мыслей, они знают, откуда ветер дует, и держат по нему нос, только по злосчастному стечению обстоятельств ветер им дует всегда из вчерашнего дня, и ничего они из своих метеорологических наблюдений не выгадывают.
Так вот, значит, пара моих одноклассниц ходит со значками, а меня страшно любит классная руководительница, я ей свет в окошке и светоч разума и справедливости среди подлости и глупости (привожу, увы, ее слова). Я нехотя подчиняюсь ее любви - езжу, например, на олимпиады и конкурсы, нарабатывая ей рейтинг, а себе одни только хлопоты, потому что понятия ученического портфолио не существует. И она начинает активно продвигать меня в комсомол, намекая, что это как бы теперь такая элитарная организация для избранных, и скоро лавочка закроется вообще, а нам, старым политкаторжанам, везде будут бонусы и боны: преимущества при поступлении в университет, например, а потом в партию и в номенклатуру.
А мне смерть как не хочется зубрить устав, и ордена комсомола, и куда-то там ехать и стоять перед прилизанными пожилыми юнцами в короткой юбке. И вообще такая весна, можно закинуть сумку домой, переодеться и поехать в кино. Идут "ЧП районного масштаба" и "Дорогая Елена Сергеевна" (я влюблена в Марьянова), а в одном кафе на Московской продают мороженое в креманках: с шоколадом и сиропом, и если как следует попросить, то вольют туда чайную ложечку кофейного ликера.
И тогда я ей говорю:
- Л.И., я не могу вступить в комсомол. Мне совесть не позволяет. Я ведь в Бога верю. Я не могу комсомольский значок рядом с крестом носить.
И предъявляю ей свой крестик с голубой эмалью, из-под воротничка школьной формы достаю.
Л. И. помолчала, и говорит:
- Спасибо тебе, Наташа, за откровенность. У нас в стране свобода совести и вероисповедания.
Ну и дальше какие-то там слова, насчет того, что ей жаль, что такая прекрасная партейная карьера для меня закрыта.
И надо же, какое совпадение: этот разговор как раз состоится во время того как в Москве, в Екатерининском зале, генсек и Патриарх, улыбаясь, пожмут друг другу руки под вспышками фотокамер. О чем мы назавтра прочитаем в газете "Правда". И скоро уже коммунисты и чекисты выйдут на крестный ход. И будут стоять на молебнах, неумело крестясь и капая воском себе на костюмчики. И лев возляжет рядом с ягненком.
Но это уже вообще другая история.

Мамаша Который Час

В соседнем доме, на втором этаже, обитает пожилая дама, которую мы прозвали "мамаша который час".
Кто бы ни шел под ее балконом, она окликает прохожего сообразно его полу и возрасту:
- Девушка! Вы не подскажете, который час?
Получив нужную информацию, она не бежит, скажем, принимать таблетки от давления, или за внуком в детский сад, а только благодарит и все так же чинно восседает на балконе, и к следующему прохожему немедленно обращается с тем же вопросом.
Я бы считала, что это проявляется естественное у пожилого человека стремление к коммуникации, но коммуникативного акта Мамаша Который Час не форсирует, впрочем, на предлагаемые ей вопросы отвечает охотно: часы, мол, остановились, в телевизоре пляшут черти, а радиоточка вышла из строя аж в 1987 году.
Часы, я думаю, у нее напольные, в деревянном футляре, с боем. Колесики в них все стерлись, шестеренки источились - как им ходить, и главное, зачем?
А может, старушка - это наш местный дух, наше карманное carpe diem с кукушкой, которая надтреснутым чопорным голосочком сообщает нам: не спи, не спи, работай, как летчик, как звезда. Доделай ремонт, допиши книгу, съезди в Париж, посади перед подъездом сорок розовых кустов. И не забудь на бегу познать самое себя и посмотреть на этот тополь под окнами - как страшно, как чудесно он горит на осеннем солнце, бери с него пример.

День рождения города С.

Сегодня у нас некоторым образом праздник - день рождения города. По общеизвестным сведениям, Саратов был основан 2 (12) июля 1590 года князем Григорием Засекиным и боярином Фёдором Туровым на полпути между Самарой и Царицыном. Зачем эти двое тащились из Самары в Царицын, что везли - мы не знаем. Но, я так понимаю, князя и боярина в Самаре просквозило. Теплой одежды они не взяли.
- Ох, хорошо, - сказал Засекин. - Давай тут полежим, на припеке, в лопухах. Погреемся.
В лопухах было душисто, мягко, стрекотали кузнечики.
- Основать бы тут город, да и зажить спокойно - мечтали иззябшие друзья-путешественники.
Сказано-сделано. Основали и попехали в Царицын. Там было жарко. В Турова плюнул верблюд. Засекин получил тепловой удар. Саратовские лопухи по сравнению с этим казались им раем. А я все думаю - кто мешал им встать на отдых чуть ближе к Хвалынску? Ну вот нормальный же там климат, да?
Или вот когда царь Алексей Михайлович Тишайший повелел «Саратов на горах делать новый», уже все всё знали про климат, да? И никто ему не намекнул: мол, адовый тут будет городок, дороги дрянь, пробки, выхлопные газы, а потом еще в честь мундиаля и мусор перестанут вывозить?
Простите, у нас сегодня +37 в тени. С утра мой мозг был всмятку. Потом я неосторожно вышла на улицу, и он стал вкрутую.

perola barroca

Осенние неврастеники начинают задумываться еще в конце августа. Им отчего-то мучительно хочется декаданса, трагедии, шелковых платьев, кружевных зонтиков, пикников, адмирала Колчака, в белом мундире непременно. Хочется ехать в Ниццу в международном вагоне. Вместо этого их везут на осенний клев щуки. Сидя в лодке, в лыжных штанах вместо шелкового платья, неврастеник мысленно сочиняет письмо актеру Хабенскому, начинающееся словами "милый Костя, забери ты меня отсюдова".
В октябре холодает и приоритеты меняются. Неврастенику хочется выпить, даже надраться. Она хочет мартини, много, много мартини с оливками, и пусть джаз играет всю ночь, и великого Гэтсби, в белом фраке непременно. От алкоголизма неврастеника спасает только редкое заболевание желчного пузыря и перечитывание биографии Фицджеральда и женушки его Зельды. После этого неврастеника попускает, и она даже не пишет ДиКаприо: "dear Leo take me away".
К ноябрю неврастеник доходит до крайностей. Она хочет балов, корсетов, кринолинов, Луи-Дьёдонне в горностаевой, непременно горностаевой мантии. Писать некому: Жак Тожа давно умер. Из всей роскоши у неврастеника есть только духи Bal a Versailles - торжественный, роскошный аромат. Надушившись поверх джинсов, куртки, грубых ботинок, неврастеник идет бегать по скверу с собакой. Они хрустят свеженьким ледком на лужах и падают с размаха навзничь в кучи палой листвы.
- А если бы там был кирпич?
На неврастеника сверху смотрит юный милиционер, похожий на купидона. Ему не идет форма, как и слово "кирпич". У него нежные маленькие руки, круглые щеки, синие фарфоровые глаза и алый рот с родинкой. Ему нужно носить напудренный парик, а не ужасную фуражку.
Неврастеник встает, с достоинством отряхивается. Когда она проходит мимо, у купидона вздрагивают, раздуваются ноздри тонкого носа. Неврастеник старается идти красиво, но спотыкается о бордюр.
Bal a Versailles!

клятва

В светло-зеленом кордоре поликлиники беседуют две пожилые дамы - одна, в розовом кардигане, с гипертонически румяным лицом и прической, пережившей химическую завивку и осветление, жалуется другой, худой и во всем джинсовом, с ежиком седых волос. Доктор как-то не оценил болезни розового кардигана, и послал ее к другому доктору, а тот уж совсем ничего не понимает, и прописывает ей одни и те же таблетки... Часто повторяются слова: "сосуды" и "клятва Гиппократу".
- Она же клятву Гиппократу давала! Клятву Гиппократу! - опасно бушует розовая.
И вдруг джинсовая задумчиво говорит:
- А помните, мы вот тоже клятву давали, когда в пионеры вступали. Как там было? ..вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину...
- ...жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин! - внезапно продолжает розовая и смотрит на джинсовую с ужасом. Потом на меня, а я в уголок прижалась.
- ...как учит Коммунистическая партия, - бормочет розовая. - Надо же, до сих пор помню.
- А кто эту клятву выполнял? - тоном героя-резонера подытоживает джинсовая.
В светло-зеленом коридоре воцаряется тишина, только в лаборатории позванивают пробирки, и я пыхчу тихонечко, чтобы не заржать.

Чего вы обо мне не знали

Меня хотели исключить из пионеров. Признаюсь: это я поцеловала бюст Ильича в щеку, оставив вопиюще лиловый отпечаток.
Но не я! Не я повязала ему на шею капроновые колготки - для меня это была хохмочка дурного вкуса.
Не исключили, замяли. Но и в комсомол не позвали.
А потом оно как-то быстро закончилось все. Но, должна признать, красный галстук очень мило оживлял это уродское форменное платье. Хорошо, что наше знамя было не желтое, скажем. Несколько лет носить так близко к лицу желтый цвет, это же ужас.

Семеро Обломовых

У нас дома роман Гончарова "Обломов" присутствует в старом собрании сочинений и в новом. Чудовищно растрепанный в издании «Государственного учебно-педагогическое издательство Министерства Просвещения РСФСР», 1957 г., с пометками Ваниного отца. "Лениздат" и "Московский рабочий", оба 1979 года - последний, подозреваю, мой. В библиотеке всемирной литературы в идеальном состоянии, а вот издательства "Азбука" уже развалился.
Итого - семь изданий одного романа и, заметьте, ни одной чертовой скалки.
В принципе это все, что можно сказать о нашей жизни.

все к лучшему

Жизнь, видимо, показалась мне слишком уж прекрасной,и я решила почитать биографию Достоевского в изложении Гроссмана, чтобы вернуться на привычную ступень пессимизма и отвращения к жизни.
Открыла книгу, прилегла на диван, и тут стали происходить всякие вещи, которые происходят, когда человек ложится на диван с книгой - кто-то позвонил, другой кто-то написал, собака попросила гулять, кота стошнило, пришла соседка с просьбой заменить в подъезде лампочку, и так далее.
В общем, пока я занималась неотложными делами, котенок Петруша Гроссмана... как бы это сказать... разъяснил.
Сорок семь первых страниц превратились в конфетти.
Раньше Петруша делал это только с бумажными полотенцами и газетами. Ну еще он немного подрал книгу "Оно" Стивена нашего Кинга, но перевод и без того был такой дерьмовый, что я даже не пожалела.
Так и теперь - я решила, что Гроссман морально устарел и давно пора пойти и почитать биографию авторства Сараскиной.
Все к лучшему, друзья мои, в этом лучшем из миров.

.Укрощение велосипеда #1

А я сегодня училась ездить на велосипеде.
Я не забыла свой проект - делать все время что-то новое.
Вот весной я каталась на лошади. Мне понравилось, но было неудобно перед лошадью, что я толстая. Я все время спрашивала ее:
- Извините, лошадь, вам не тяжело?
И обещала сесть на диету. Но обманула, за что мне до сих пор стыдно.
Не то велосипед. Он был не то что нежная лошадь. Он был черный, огромный, и очень маскулинный. Я его сразу испугалась. Хозяин велосипеда был почему-то светло уверен, что стоит мне выдать нарочитые перчаточки и дружеский подзатыльник, как я сразу поеду, издавая радостные вопли.
Нет, ну как вам сказать. Вопли я издавала, конечно. Но проехать мне удалось метра два самое большее. Потом мы с велосипедом отчего-то заваливались набок и хозяин ловко ловил меня за лямку рюкзака. Я очень боялась, что велосипед упадет на меня и я погибну, как король Теоден.
В общем, наверное это просто не мое.

А все родители! Они благоразумно решили, что если дочь и на пешем ходу умудряется разбить три коленки в неделю, то что же будет с нею на велосипеде? И не купили. Не купииииили!

Теперь придется посвятить остаток дней ̶б̶а̶л̶е̶т̶у̶ ̶и̶ ̶к̶е̶р̶а̶м̶и̶к̶е̶ исладской ходьбе и плаванию.