Category: дети

Хеловинская Распродажа!

Дорогие мои. Некоторые из вас спрашивали у меня, где и как можно купить мою книгу. Другие предлагали помощь на сложном участке моего жизненного пути. Для тех, кто захочет совместить неприятное с бесполезным, я и объявляю Большую Хеловинскую Распродажу своего творческого наследия.
Наследила я порядочно. Посчитали на пальцах и насчитали 12 романов.
7 мистических. 2 лирических. 3 ранних, от которых я сейчас не в восторге.
Не откажу себе в удовольствии перечислить их названия:

  1. Когда глаза привыкнут к темноте

  2. Сестра моя Боль

  3. Зеркало маркизы

  4. Зона индиго

  5. Лебяжье ущелье

  6. Участь Кассандры

  7. Проклятие обреченных

  8. Душенька

  9. Сюрприз для Александрин

  10. Невеста без места

  11. Дети гламура

  12. И в горе, и в радости.

Независимо от качества, каждый из этих бесценных в общем-то текстов оценивается в 100 рублей. Собр. соч. в 7 томах (исключительно мистических) - 500 руб. Ежели вдруг кто-то шибко богатый захочет прикупить полное собр. соч. из 12 романов, то ему это обойдется аж в 1000 р.
Чувствую, надо обозначить рейтинг. Как бы я не любила кровищу и зомбей, промискуитет и немотивированное насилие, мистика и душегубство в моих романах очень лайт. Были читатели которые говорили, что напуганы, но я склонна отнести это за счет их тонкой душевной организации.
Заказы и обратный адрес можно оставлять в комментариях, в мессенджере моего фейсбук-аккаунта и в ящике ko4elaeva.natalya@yandex.ru( если вы вдруг стесняетесь, что читаете такую голимую беллетристику). По запросу опубликую вам аннотацию любого романа или выберу сама для вас книжку. Оплата на https://money.yandex.ru/to/410014489303035.
Как говорит мой папанька: "Адрес старый, будут деньги - высылайте".
Всех люблю, пойду писать юбилейную 13-ю книгу. Знаете, как она будет называться?
Угадавшему вышлю один роман безвоздмэздно.

Мамаша Который Час

В соседнем доме, на втором этаже, обитает пожилая дама, которую мы прозвали "мамаша который час".
Кто бы ни шел под ее балконом, она окликает прохожего сообразно его полу и возрасту:
- Девушка! Вы не подскажете, который час?
Получив нужную информацию, она не бежит, скажем, принимать таблетки от давления, или за внуком в детский сад, а только благодарит и все так же чинно восседает на балконе, и к следующему прохожему немедленно обращается с тем же вопросом.
Я бы считала, что это проявляется естественное у пожилого человека стремление к коммуникации, но коммуникативного акта Мамаша Который Час не форсирует, впрочем, на предлагаемые ей вопросы отвечает охотно: часы, мол, остановились, в телевизоре пляшут черти, а радиоточка вышла из строя аж в 1987 году.
Часы, я думаю, у нее напольные, в деревянном футляре, с боем. Колесики в них все стерлись, шестеренки источились - как им ходить, и главное, зачем?
А может, старушка - это наш местный дух, наше карманное carpe diem с кукушкой, которая надтреснутым чопорным голосочком сообщает нам: не спи, не спи, работай, как летчик, как звезда. Доделай ремонт, допиши книгу, съезди в Париж, посади перед подъездом сорок розовых кустов. И не забудь на бегу познать самое себя и посмотреть на этот тополь под окнами - как страшно, как чудесно он горит на осеннем солнце, бери с него пример.

Моё фамилиё

Долгие годы пыталась разобраться со своей фамилией. Были основания предполагать, что она мордовская - вернее, эрзянская. В Мордовии есть река Кочелай, есть село Кочелай и Кочелаево. В книге Василия Радаева "Мордовские легенды и предания" есть адаптированная легенда о богатыре Каче (Каця, Качел) - это одна из версий. По другой, названия и имя произошли от эрзянского "качимовать" - то есть кочевать, путешествовать, отсюда "качим" - трава перекати-поле.
Но все эти прекрасные версии разбились о заявление моего папеньки, который на старости лет выдал мне семейную тайну, что фамилия Кочелаев не имеет никакого отношения ни к мордве, ни к эрзе. Прадедушка Харитоний, видите ли, был родом из Дагестана и принадлежал к малой народности кумыков, фамилию носил Кахулаев, и звали его вовсе не Харитоний, если уж на то пошло. За какие-то очень хорошие дела был прадедушка изгнан либо бежал с родины (об этом сообщалось темно), осел в средней полосе, крестился, женился и ассимилировался, как уж мог. Прожил долгую жизнь, обзавелся кучей детей, прославился тяжелым характером. Тем же были известны дети и внуки его.
Перекати все равно, как ни крути.
Расскажите, что значат ваши фамилии.

Про татуировки и девочек

Я целое лето жалела девочек с забинтованными ножками. Бедная ты моя, думала я, истекая старческой слезой, ты, должно быть, коленку разбила. А тебя собака злая - хаввв! - за щиколотку.
К концу лета девочки сняли повязки и под ними обнаружились татуировки, одна другой краше. У той кельтское, у той японское, там латинская цитата, там Конфуция излагают... А уж птиц, насекомых, прочей твари - без счета! Лепота.
Не всем, конечно, нравится. Некоторые юные ханжи сочинили придирку, которая им кажется неоспоримой. Звучит она так:
- У наших внуков будут татуированные бабушки...
И грустные смайлики: плак-плак.
Я вам вот что скажу: до внуков вам еще далеко, так что волноваться об этом нет смысла. Некоторые вовсе не доживут. И, в любом случае, между внуками и бабушками стоят еще дети. И детей этих еще надо завести хотя бы с одной из этих татуированных девочек, которые, может, на вас и смотреть не захотят. Но если вдруг какая и сжалится, то помните: у ваших детей будут бабушки, очень далекие от хрестоматийных старушек в платочках. Это будут женщины, выросшие в 90-е. Бесстрашные, свободные, щедрые и циничные. Первую татуировку пойдут делать вместе с внучкой.
Я для себя придумала кистеперую рыбу с бантиком на голове и девиз: Dulce est desipere in loco.
Так что внуки ваши попадут в хорошие руки.
Не сомневайтесь, мои маленькие моралисты.

(no subject)

Один юный графоман, помню, удивлялся:
- Не понимаю, почему все так восхищаются Пушкиным? Я его читал - ничего особенного. Выпьем, няня, где же кружка... Я так километрами могу писать!
Его собеседник объяснял:
- Понимаешь, феномен Пушкина в том, что до него никто не писал так, как он. Если ты хочешь писать, как Пушкин, то должен прямо сейчас придумать новый язык поэзии и писать на нем так, как никто никогда не писал.
Увы, наша доля - постмодернизм и пост-постмодернизм, а вот и куплетцы об этом недурненькие!
Куплеты про няню
Рано утром подошел,
Саша Пушкин подошел,
Прямо к няне подошел.
"Выпьем, что ли?" - говорит,
"С горя выпьем", - говорит,
"Где же кружка?" - говорит.
И Рылеев подошел,
К старой няне подошел,
Он с мороза подошел.
"Выпьем, няня!" - говорит,
"За удачу", - говорит,
"На Сенатской", - говорит.
Тут Языков подошел,
Он из Дерпта подошел,
Он шатаясь подошел.
"Эх, бибамус!" - говорит,
"Наливамус!" - говорит,
"Смерть фашистам!" - говорит.
Баратынский подошел,
Боратынский подошел,
Боротынский подошел.
"Я бы выпил", - говорит,
"Но не с вами", - говорит,
"Да уж ладно", - говорит.
Тут и Лермонтов пришел,
На кривых ногах пришел,
В маске Лермонтов пришел,
"Я не Байрон", - говорит,
"Так что, значит", - говорит,
"Наливайте", - говорит.
Тут и Тютчев подошел,
Он в очочках подошел,
Деликатно подошел.
"Дураки вы", - говорит,
"Впрочем, лейте", - говорит,
"Мне досюда", - говорит.
Булькает по кружкам влага.
Жги, перо, терпи, бумага,
Стройтесь в очередь, поэты
В ветхую лачужку ту,
И продолжите куплеты,
Славя няни доброту!
                                          Роман Лейбов

в Перекрестке

Высокий красавец военный в Перекрестке подносит пакетик миндаля в шоколаде к черной коробочке на стене и приказывает особенным магическим голосом:
— Заговори и поведай мне цену сего!
Аппарат сообщает ему цену, я нечаянно громко ржу. Он немного смущается и быстро удаляется к кассам.
Отчего это мужчины все как дети, а женщины — только самые лучшие или самые худшие?

Скверик

Скверик, резвятся дети. Мальки в песочнице, постарше на качелях и тренажерах, стайка подростков на роликах и самокатах, есть даже на вожделеемом мною гироскутере, прочие же бегают так, от полноты жизни и вскрикивают, как стрижи. Вдруг пожилая дама на скамейке ловит за руку девочку лет тринадцати и говорит ей:
— Потише бегай, лапочка.
Я было решила, что это бабушка, и делает внучке реприманд, мало ли — нездоров, может быть, ребенок.
А дама продолжает:
— Это малыши бегают сломя голову, и мальчики. А ты взрослая девочка, у тебя сисюли вон выросли, разве хорошо так бегать?
Девочка вырвала руку и унеслась, не обратив внимания на глупую каргу. Та апеллирует ко мне:
— Хорошо разве, когда такая большая девочка так бегает, что сиси трясутся?
— Очень даже хорошо, — ответила я.
Видимо, дама что-то усмотрела у меня в лице, потому что встала и удалилась, возмущенно потряхивая кормой.
Клянусь, только остатки патриархального домашнего воспитания помешали мне дать бабке пенделя.

Легко жалеть герцогиню

Кейт Миддлтон родила третьего ребенка, и на всех русскоязычных ресурсах под их семейным фото появляются снисходительные комментарии: "Как же жалко ее".
Широка душа русской женщины! Жалеет герцогиню, в будущем, возможно, королеву, потому что она через пять часов после родов получила услуги профессионального визажиста, парикмахера, встала на каблуки и попозировала фотографу. Бедняжка Кейт! Хотя постойте. Вот Маша из Хабаровска, которая тащит через неделю после родов тяжеленную коляску по лестнице хрущевки, ее не жалко? Ей, может, тоже хотелось бы постоять в туфлях из мягчайшей кожи, в которых такие умные колодки, что ножка словно в тапочке лежит, а на Маше всесезонные ботинки из магазина "Смешные цены", а они только внешне похожи на обувь, по сути же — орудия пытки, и клеем воняют так, что на ночь их приходится выносить на балкон. И вот Маша едет через весь город оформлять пособие, и в автобусе ей скажут, что она яжемать и полегче с коляской.
Или там Даша из Саратова. У нее третий ребенок, так вот получилось, а все остальное такое же — хрущевка, ботинки, пособие. Только еще зубы посыпались, и она ходит к бесплатному зубному, терпит дикие муки в кресле часами — это вам не перед фотографом стоять.
А у Кати из Урюпинска дети подросли, и она встает в пять утра ледяной зимней ночью, утюжит им одежду, готовит завтрак, будит их тепленьких, ноющих и тащит одного в сад, другого в школу, а сама на работу, в какой-нибудь магазин или колл-центр, а в этом магазине над ней так изгаляются, что впору повеситься в подсобке. Но у нее же дети! И Катя бежит опять по темным улицам, по ледяным колдобинам своими смешными ценами, а вечером делает младшей крылышки из марли, а старшему поделку из природного материала. А поборы на школу? А Егэ? Репетиторы? Поступит-не поступит? Свои запущенные болезни: некогда лечить, не на что? И страх умереть раньше, чем дети станут на ноги?
Не жалко вам Катю, Машу, Дашу? Ну да, они же безумные размноженки, наплодившие больше, чем могут прокормить. Они безответственные, некрасивые, может, даже грубиянки без высшего образования. Их жалеть трудно, они кормят в кафе демонстративно! И ждут, что им помогут с коляской, словно ты им этого ползуна запузячил. Их дети ревут на улице, и падают на асфальт, а у Кати плохие зубы, а у Даши вообще недержание мочи.
Легко жалеть герцогиню. Она такая легонькая, улыбчивая, одета к лицу, бриллианты вокруг сапфира сияют. Работать ей не придется никогда, если только благотворительность. И детям ее не придется искать себе куска хлеба. Лучшие врачи к их услугам, учителя, повсюду слуги.
Может, Уильям ее не любит? — звучит комментарий. — Ах, как жаль!
Может, и не любит. Но не любят герцогиню все же полегче, чем урюпинскую Катю. Катю, ту могут и головой о батарею, а алиментов не платить, это вообще не мои дети! С герцогиней же Кейт этот номер не пройдет.
В Вестминстере, может, и батарей нет.
Простите, мне нужно было высказаться.

о детской литературе

Я думаю вот о детской литературе.
У всех на слуху недавний эль шкандаль с омбудсменкой (я написала это слово три раза, но оно у меня так и не прояснилось, так что извините), когда "современные детские книги" сурово осудились по списку с сайта фишки. нет в котором были и не детские, и не современные, и не книжки. Но все равно как-то принято считать, что нынешние детские книжки ай-ай, и учат нехорошему, а вот раньше-то. Раньше... Ну, давайте посмотрим, что там раньше-то было. Даже еще до бригад юных куроводов, до пионеров-героев, до скучного троечника Вити Малеева, до революционно настроенных Пети и Гаврика, да что там - даже до сентиментальных гимназисток Чарской. К самое графине де Сегюр, урожденной Ростопчиной, которая по многим отзывам положила начало жанру детской литературы.
Батьку, слышишь ли ты?
Родоначальница жанра. Розовая библиотека, все дела.
Вы читали ее "Проделки Софи"? Если нет, то почитайте. Только, знаете, без детей.
В 1 и 2 главе - хорошенькое начало! - Софи уродует и хоронит куклу:
Collapse )
На портрете сама Софи де Сегюр, урожденная Ростопчина. Душечка, душечка.

нет новогоднего настроения

Пустите меня, я скажу.
Лента сообщает, что у нее нет новогоднего настроения, как в детстве. Нет его и у реальных знакомых. Помните, как 198 затертом году, - говорят случайные попутчики в маршрутке. - мы ждали чуда, пели про елочку, хохотали и водили хороводы вокруг лесной красавицы? И что с нами стало? Где наша беспечная радость? Где наши бумажные кульки с подарками за прочитанный стишок?
И все качают головами понимающе.
Дорогие мои. Посмотрите правде в глаза. У вас нет новогоднего настроения как в детстве, потому что вы выросли. Вы разучились радоваться, как радуются дети, а радоваться, как взрослые - не научились. Вы считаете, что взрослый может быть только унылым говном, ну, или пьяным, но все равно унылым.
Кстати, о говне. Эти подарки в бумажных мешочках или картонных чемоданчиках были отвратительны. Пачка вафель для объема, горсть ирисок (минус пломба), лимонная карамель, мерзкие "школьные", и только две-три шоколадных конфеты. А сейчас у меня настоящие "Мишки на севере", да Ферреро Роше целый сундук, да шоколадная нычка в нижнем ящике стола, с "Путешествиями", "Таблеронами" и шоколадной пастой "Нестле", да простит мне ее Господь в числе других прегрешений.
А если кто скажет, что советский шоколад был самый шоколадный в мире, я того отфренжу. Был, да сплыл. И уплыл уже довольно далеко по реке времени. Хватит махать ему вслед сопливыми платочками!
И о сопливых. Водить хоровод по соседству с Вовкой Морозовым, который разрабатывал недра своего носа, а потом этой же рукой пытался взять тебя за руку - было отвратительно. Стишки и песенки, написанные для детских утренников всегда были тошнотворны. И спасало меня во всей этой муторной гулянке: мой папа всегда был дедом Морозом. Поэтому потом мы с ним шли кататься на коньках, и разбрасывали по снегу мандариновые корки, и выли, когда летели с горки на санках. Стыдно скулить по лимонной карамели тем, кто сам уже дед Мороз!
Веселитесь же вы, пока живы еще.