Тата Аллекта (allekta) wrote,
Тата Аллекта
allekta

Categories:

о детской литературе

Я думаю вот о детской литературе.
У всех на слуху недавний эль шкандаль с омбудсменкой (я написала это слово три раза, но оно у меня так и не прояснилось, так что извините), когда "современные детские книги" сурово осудились по списку с сайта фишки. нет в котором были и не детские, и не современные, и не книжки. Но все равно как-то принято считать, что нынешние детские книжки ай-ай, и учат нехорошему, а вот раньше-то. Раньше... Ну, давайте посмотрим, что там раньше-то было. Даже еще до бригад юных куроводов, до пионеров-героев, до скучного троечника Вити Малеева, до революционно настроенных Пети и Гаврика, да что там - даже до сентиментальных гимназисток Чарской. К самое графине де Сегюр, урожденной Ростопчиной, которая по многим отзывам положила начало жанру детской литературы.
Батьку, слышишь ли ты?
Родоначальница жанра. Розовая библиотека, все дела.
Вы читали ее "Проделки Софи"? Если нет, то почитайте. Только, знаете, без детей.
В 1 и 2 главе - хорошенькое начало! - Софи уродует и хоронит куклу:
"В какой-то день Софи решила попарить кукле ноги - ведь взрослые часто принимают ножные ванны. Она налила в маленькое ведро кипящую воду и опустила туда ножки куклы. Когда куклу вытащили, выяснилось, что ноги расплавились. После всех этих несчастий Софи разлюбила куклу: она стала настолько некрасивой, что все над ней смеялись. Напоследок Софи пришло в голову обучить куклу лазить по деревьям, но та сорвалась с ветки и, попав головой на камни, разбилась вдребезги. Софи больше не плакала. Она пригласила своих подруг на похороны куклы. Дети восхитились очаровательным гробиком, они положили в него куклу и, чтобы не было видно ни разбитой головы, ни искалеченной руки, ни отсутствия ног, накрыли куклу покрывалом из розовой тафты. Гроб поставили на носилки, специально заказанные мамой. Все четверо хотели нести носилки, но это оказалось невозможным, места хватало только для двоих. После жарких споров было решено, что Поль и Софи как младшие понесут носилки, а Камилла и Мадлен пойдут следом с корзинами цветов и листьев, которыми они покроют могилу. Когда похоронная процессия добралась до садика Софи, гроб с останками куклы был поставлен на землю. Дети вырыли яму, опустили в нее коробку, забросали ее листьями и цветами, засыпали землей, наскоро расчистили все вокруг и посадили две лилии. Похороны закончились новой игрой: надо было полить цветы и за водой побежали на огород, где был маленький пруд. Водой плескались, обливали друг другу ноги, хохотали и веселились вовсю. Никто никогда не видел таких веселых похорон! Конечно, нельзя забывать, что это были похороны старой куклы, бесцветной, лысой, безногой, безголовой, которую больше никто не любил и о которой никто не жалел. День кончился так же весело, как начался, и, прощаясь с друзьями, Мадлен и Камилла попросили Поля и Софи разбить еще какую-нибудь куклу, чтобы снова принять участие в такой увлекательной процедуре».
Бог с ней, с куклой. Но уже в 4 главе Софи принимается за живые организмы – изводит аквариум матери:
«Вытащенные из воды рыбки извивались; пытаясь их утихомирить, Софи посыпала их солью, после чего прыжки действительно прекратились, потому что рыбки погибли. Покончив с этими, Софи взяла новую порцию рыбешек и начала их резать ножом. Сначала они извивались, но быстро погибали».
В 6 главе ее жертвой становится пчела: «Она зажала пчелу между пальцами, чтобы помешать ей двигаться, и вытащила из кармана свой ножичек.
- Я отрежу ей голову, чтобы наказать за всех тех, кого она ужалила.
И с этими словами она, придерживая пчелу платком, прижала ее к полу и сначала отрезала ей голову, а потом начала кромсать на кусочки».
Расправа с насекомым на время удовлетворяет жажду убийства маленькой маньячки. Она довольствуется тем, что выпускает из загородки цыпленка, и того уносит ястреб. Но уже в 11 главе Софи и ее брат Поль сначала ставят ловушку на белку, потом, когда зверьку удается вырваться, убивают ее:
«Поль нашел толстую палку, метнул ее на крышу и попал прямо по голове несчастной белочке. Палка покатилась с крыши и упала на землю, а вслед за ней упала и белка. Но если палка отскочила от земли, то бедный зверек остался лежать неподвижно с окровавленной головой и перебитыми лапами. Дети бросились поднять его и увидели, что белка мертва».
В 17 главе мы убеждаемся, что склонность к жестокости у Софи фамильная. Ее отец убивает ангорского кота, любимца всего дома – за то, что он поохотился на певчего снегиря, которого мать семейства держала в клетке, чтобы он свистел ей песенку «Добрый король Дагобер»:
«Г-н де Реан схватил каминные щипцы и хотел огреть ими кота, но тот ловко увернулся и помчался к полуоткрытой двери. Г-н де Реан гонял его из комнаты в коридор и обратно. Несчастный снегирь уже не трепыхался. Наконец, г-н де Реан дотянулся до негодника каминными щипцами. Удар был такой сильный, что пасть кота раскрылась и снегирь выпал. Кот свалился замертво, два - три конвульсивных движения и он больше не шевелился - щипцы угодили ему в голову. Г-жа де Реан и дети носились следом за г-ном де Реаном и вбежали в комнату при последних конвульсиях кота…
- Я же предупреждала, - говорила Софи Полю, - что Бог его накажет за жестокость к птицам. Увы! Бедный Бо-миньон! Он погиб по собственной вине».
По общему для маньяков принципу от мелких жертв мучитель переходит к крупным. В главе 19 Софи истязает ослика:
"Г-жа де Реан купила уздечку и красивое седло, чтобы дети могли ездить на нем верхом. Первое время их сопровождала няня, но вскоре, когда г-жа де Реан убедилась в кротком нраве животного, она разрешила детям ездить самим, запретив только выезжать за пределы парка.
Как-то раз Софи сидела верхом на осле, а Поль его подгонял прутом.
СОФИ
- А что, если его не подгонять прутом, а колоть шпорами? Мы сделаем шпоры из толстой булавки, которой надо проткнуть башмак. Головка булавки будет в башмаке, а острая игла будет высовываться наружу.
Софи и Поль принялись за работу. Первая булавка проткнула ботинок, но так изогнулась, что использовать ее было нельзя. К счастью, была вторая, которая легко вошла в уже проделанное отверстие. Софи надела башмак. Поль подвел ослика, помог Софи влезть и она, сжав осла ногами, уколола его иголкой. Осел ускорил шаг. Обрадованная Софи опять начала колоть все сильней и сильней, ослик перешел на галоп и полетел так быстро, что Софи испугалась. От страха, она вцепилась в уздечку и еще сильнее прижалась к ослу, царапая его башмаком. Чем сильнее она его сжимала, тем больнее колола. Осел начал лягаться, крутиться и, наконец, сбросил Софи".
В глава 20 истязательства приводят животное к вполне ожидаемой гибели:
«Все четверо влезли в коляску и катались часа два, то шагом, то рысью. Каждый по очереди управлял осликом и тот в конце концов устал. Он уже не слушался прута, которым дети его подхлестывали, и шел все медленнее и медленнее, несмотря на окрики Софи.
АНДРЕ
- Знаете, мадемуазель, если вы хотите, чтобы он вас слушался, то надо не прут, а толстую палку из остролиста. Вот тогда он побежит.
СОФИ
- Это хорошая мысль! Надо заставить пробежаться этого лентяя.
Она остановила коляску. Андре выскочил и стал срезать толстую ветку остролиста.
И Софи огрела ослика по спине. Тот перешел на рысь. Обрадованная успехом, девочка ударила еще раз и еще. Осел побежал быстрей. Софи хохотала, оба мальчика с фермы тоже веселились, но Поль не смеялся. Он был обеспокоен этой затеей, боялся, что произойдет какая-нибудь неприятность и Софи будут ругать. Тем временем ослик перешел на шаг. Софи опять огрела его палкой и он пустился галопом. Софи пыталась остановить осла, но было уже поздно - он понес».
И далее:
«- Видно, он так испугался, этот несчастный осел, что помчался в сторону дороги. Ворота были открыты, он выскочил прямо на почтовый дилижанс. Кондуктор не успел остановить лошадей. Они сбили осла и сами чуть не опрокинулись.
Когда лошадей остановили и кондуктор подбежал к ослу, тот был уже мертв».
Надо признать, матушка маньячки действует не вполне разумно: вместо того, чтобы, как отец Декстера, направить разрушительную энергию дочери в подобающее русло, она предпочитает телесные наказания.
«Не говоря ни слова, она схватила Софи и отшлепала ее так сильно, как никогда не шлепала до этого. Софи громко кричала и просила прощения. Наказание было весьма чувствительным и надо прямо сказать, что она его заслужила».
Это воспитательные прием не особенно действует на нашу прелестную Софи. В 21 главе она топит свою черепаху в пруду и, не желаю признаваться в этом, несколько дней подряд выносит черепаху на травку, как живую. Мать догадывается, что черепаху постигла общая участь, когда та начинает уже смердеть.
В 22 главе кровавая семейка отправляется в Америку. Софи обещает подружкам прислать им оттуда «маленького дикаря, если ей согласятся его продать». И читатель невольно задумывается над тем, как могут развиться привычки этой девицы в обществе, где еще существует рабовладение.
Продолжение у меня, признаться, нет сил читать. Я должна сначала развлечься чем-нибудь легоньким: Стивен Кинг, Дин Кунц, гений сплаттерпанка Р. Лаймон.
А вы говорите – компьютерные игры! Боевики! детская жестокость! Вообразите себе современную книгу, где героиня, девочка в оборочках, умучала бы столько живых существ?
То-то, пушистики.
На портрете сама Софи де Сегюр, урожденная Ростопчина. Душечка, душечка.
Tags: беспощадная война за гуманизм, вечное сияние чистого разума, игры деда буквоеда
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments